Вокруг — только и разговоры про карантин, коронавирус, его профилактику, массовую скупку гречки, соли и санитайзеров, несбывшиеся планы на путешествия и другое по теме. Абстрагироваться от этого очень сложно, но иногда просто необходимо. И помочь в этом могут, например, книги, фильмы и сериалы. Первым и последним решил посвятить свои новые посты в Instagram продюсер Александр Роднянский. Несколько минут назад он опубликовал список сериалов, которые, по его мнению, заслуживают нашего с вами внимания, а на днях поделился списком своих любимых книг. Предлагаем воспользоваться этими полезными "шпаргалками".
Александр Роднянский
Сериалы
Попробую порекомендовать вам и несколько сериалов, способных скрасить тоскливое времяпровождение в карантине. О многих из них я уже писал и останавливаться подробно не буду, но не назвать не смогу:
— "Любовь, смерть и роботы" (анимационный альманах, спродюсированный Дэвидом Финчером и объединяющий разные жанры — от аниме про киберпанк до компьютерного блокбастера про битву красноармейцев и вурдалаков);
— "Половое воспитание" (недавно вышел второй сезон этого молодежного сериала, удачно справляющегося с неподъёмной задачей воспитания свободного человека);
— "Настоящий детектив" (есть уже три сезона этого удивительного детектива, более похожего на психологическую драму);
— "Удивительная миссис Мэйзел" (вышел третий сезон умной комедии из 50-х годов прошлого века об ушедшей от мужа-изменника домохозяйке с двумя детьми и строгими еврейскими родителями и решившей при этом стать стендап-комиком);
Кадр из "Настоящего детектива"
Кадр из сериала "Удивительная миссис Мэйзел"- "Охотник за разумом" (вышел второй сезон погружения аналитиков ФБР во тьму — в разговоры с настоящими маньяками, в итоге получился магический десятичасовой фильм Дэвида Финчера);
— "Фауда" (вот-вот появится третий сезон самого увлекательного сериала о терроре, израильской истории о бойцах подразделения, работающего под прикрытием и выдающего себя за арабов).
— "Эпидемия" (художественное предвидение, особо понятное сегодня — во времена коронавируса и Нового Средневековья. Здорово, что благодаря Павлу Костомарову и Яне Вагнер, такой сериал появился в России).
Книги
Кадзуо Исигуро, "Погребенный великан"
Главная тема всего творчества нобелевского лауреата, английского писателя Кадзуо Исигуро — это, конечно, память, ее зыбкость и управляемость. На мой взгляд, важнейшая книга, особенно — для всех постсоветских стран с их очевидными проблемами в области исторической памяти и принятия прошлого. Средневековая Англия вскоре после смерти короля Артура. Пожилые супруги Аксель и Беатрис — отправляются в путешествие в поисках сына, которого не видели очень много лет. Селение, где они живут, долгие годы покрыто каким-то странным туманом, из-за которого жители не помнят прошлое и даже забывают, что было с ними час назад.
⠀
Михаил Шишкин, "Письмовник"
Роман Михаила Шишкина — уникальный для современной русской литературы ХХI века опыт осмысления войны и любви, которая сильнее смерти. Книга представляет из себя переписку двух влюблённых. Герой пишет с далёкой войны, он участвует в совместном походе русских, американцев, немцев, японцев и французов на Пекин для подавления восстания, известного у нас как Боксёрское в начале 20-го века. Героиня проживает долгую жизнь значительно позже этой войны, отражённую в письмах отсутствующему любимому. Но переписка — это иллюзия, так как письма не соответствуют хронологически, герои "не слышат" друг друга.
⠀
Мишель Уэльбек, "Серотонин"
Пронзительный, грустный и очень актуальный роман об упадке западной цивилизации и человеческом одиночестве. Как всегда у Уэльбека, история личного фиаско, тотальной деградации происходит на фоне заката Западного мира, Евросоюза и конкретно (не)любимой им родины — Франции. По факту, книга — некролог, оплакивающий память национального суверенитета, экономики и культуры. По Уэльбеку — это роман утешения, которое заключается не в замалчивании боли, а в ее проговаривании.
Евгений Водолазкин, "Лавр"
Мне очень нравится проза этого писателя, я даже как-то писал о "Брисбене". Но самый важный текст Водолазкина — конечно, "Лавр". Травник Арсений, обладающий целительными способностями, теряет свою тайную возлюбленную Устину и сына, умирающих во время родов. Арсений, сокрушаясь, что Устина умерла из-за него, стремится искупить грех. С неослабевающей любовью к Устине он в течение своей долгой жизни странствует по миру, добираясь паломником до Иерусалима, везде исцеляет людей, а, возвращаясь, становится монахом и позже схимником под именем Лавр.
⠀
Дэвид Митчелл, "Тысяча осеней Якоба де Зута"
Роман автора "Облачного атласа" описывает времена заката Ост-Индской компании. Голландская фактория на Дэдзиме — единственное "окно в мир" для закрытой Японии 18-го века. Но даже на этом крошечном островке иностранцам категорически запрещено изучать японский и привозить христианские символы. Предыдущего управляющего фактории ловят на хищениях и новый управляющий поручает неподкупному Якобу де Зуту навести порядок в финансах. Якоб, веря в честность нового руководства, рьяно принимается за дело, однако довольно скоро выясняет, что ошибается в своих надеждах… Он находит друга в докторе Маринусе и любовь — в его ученице Аибагава Орито… Короче, это роман Дэвида Митчелла — увлекательный, трогательный и многослойный.
⠀
Дмитрий Быков, "Июнь"
Этот роман в трёх частях, объединённых темой неизбежной войны, которую все герои ждут, производит очень сильное впечатление. Из любопытного: вторая часть книги — это монолог журналиста и стукача Бориса Гордона, прообраз которого — Самуил Гурвич, гражданский муж Ариадны Эфрон. И она сама, и другие члены семьи Марины Цветаевой появляются в этой части романа. Дмитрий Быков не опускается до прямых исторических параллелей, но звучит этот роман на редкость актуально.
⠀
Ханья Янагихара, "Маленькая жизнь"
Без преувеличения — самая полемичная книга десятилетия. История Джуда, подвергшегося в детстве дикому насилию и преодолевающего его последствия на протяжении всей жизни, расколола аудиторию. В книге Ханье Янагихары каждый находит глубоко личное и страстно на это реагирует.
СериалыКнигиАлександр Роднянский
