Об Анне Курниковой
Мы знаем друг друга с семи лет, вместе начинали заниматься на "Спартаке". К ней у меня отношение, как к родственнице, поэтому не воспринимаю ее как женщину. То есть воспринимаю, но по-другому.
В детстве Анюта была пробивная, первая во всем: ей надо всех было побеждать, быть лучшей из лучших. Она была номер один. Это чувствовалось: она приходила — все падали, у нее была такая сильная энергетика. Поэтому у нее хорошо получалось играть в теннис.
Потом она поехала в Америку, у нее все получилось. Она умела себя позиционировать, общаться с публикой, с прессой, хорошо говорила по-английски, правильно себя преподносила. Она этим пользовалась, но это было натурально. Есть люди, которые пытаются, пыжатся, а она была в своей стихии.
Анна Курникова с младшей дочерью Машей
Потом, думаю, на нее стало давить общественное мнение: она играет хорошо, а выиграть ничего не может. Она же, по-моему, не выиграла ни одного турнира. Со временем это начало на нее давить, она все больше занималась самоедством. Теннис стал для нее обузой: в конце карьеры она плакала после матчей, истерики, все плохо.
Закончив, она начала жить настоящей жизнью, у нее прекрасные отношения с Иглесиасом, ей не надо светиться, показываться. Она переключилась на другую жизнь, молодец.
Думаю, Анюта была покруче меня — то, как она зарабатывала на рекламных деньгах, мне и не снилось.
О Марии Шараповой
Когда начинаешь теннисную карьеру, ты молодой, ничего не боишься, страха нет ни перед чем. По мере продвижения карьеры все больше разбираешься в спорте. Чем больше разбираешься, тем больше начинаешь сомневаться, потому что понимаешь, что некоторые вещи сделать нереально.
Она всегда была в топе, и, когда получила травму, сто процентов первая мысль была: "Я хочу вернуться, стать первой", — или второй, какой угодно. Таким образом, она начинает загонять себя в рамки, появляется все больше страха: вернусь я или нет, смогу или не смогу, получится или не получится? Мозг начинает расшатывать тебя изнутри, появляется неуверенность. Чем больше таких моментов, тем больше загоняешься, пока вообще не забудешь, как играть в теннис — что в принципе с ней и произошло.
Мария Шарапова
Она играла все хуже и хуже и в какой-то момент сама себя заела. Мне кажется, если бы она сказала: "Окей, была травма, я просто буду играть для себя и получать удовольствие от тенниса", — то, возможно, у нее бы получилось. Но она вернулась, потому что хотела стать первой. У меня тоже такое было.
Химии между мной и Манюней никогда не было. Я знаю ее с тех пор, как она с отцом приезжала в Австралию на юниорский турнир. Какого она года, 86-го или 87-го? Как моя сеструха (Динара Сафина родилась в 1986 году, а Мария Шарапова — в 1987 году. — Прим. ред.). Я ее помню, когда ей было лет 16, так ее всегда и воспринимал.
Марат с сестрой Динарой
О внутренней и внешней красоте
Что такое красота? В мире существует много красивых людей, но они красивы физически, а энергии — ноль. А есть люди не очень красивые, но обаятельные, харизматичные, излучающие такую энергию, что располагают к себе.
Что есть любовь? Что есть красота? Внутренняя красота намного интереснее, намного глубже, потому что к физике быстро привыкнешь и что толку? А когда тебя что-то притягивает, дает теплоту, не просто физический биоробот, конечно, это прикольнее.
О наркотиках
Наркотик — слово, которым можно очернить любую вещь, чтобы народ ее не попробовал и не начал видеть мир таким, какой он есть. Потому что ты должен думать, что ничего не можешь, жить в матрице.
Боюсь ли я смерти? Я понял, что смерти нет. Сознание вечно. Все вокруг — это общее поле сознания. Все вокруг и есть проявление божественного, высшего разума. Материя — это иллюзия.
Марат Сафин, 2009 год
Марат СафинМария ШараповаАнна Курникова
